В оппозиции
06 июня 2020 г.
Где гибнет свобода?

ТАСС

Свобода гибнет не на баррикадах или в тюрьмах, не в удушливых министерских приемных или кабинетах следователей, не на фальшивых выборах или в залах неправедных судов. Нет, друзья мои, свобода гибнет там, где мы сами добровольно отдаем ее в уплату за благополучие, карьеру, профессиональный рост или спасение любимого проекта. Только так и никак иначе. Никто не может отнять у нас свободу, только мы сами можем от нее малодушно отказаться. А потом, разумеется, винить в своей слабости беспредельную власть, равнодушное общество и неблагоприятное стечение обстоятельств.

Антон Павлович Чехов велел по капле выдавливать из себя раба. Владимир Владимирович Путин велит по капле выдавливать из себя свободу. Сдается мне, что у Путина последователей сегодня больше, чем у Чехова.

Александр Подрабинек

В прошлое воскресенье в Москве на Триумфальной площади прошел небольшой митинг в защиту свободы слова. Выступавшие говорили горячо и взволнованно. Они были против цензуры, за достоинство журналиста и уважение к читателю. Все правильно. Но чтобы попасть на огороженную площадку митинга, им надо было не только пройти через рамки металлоискателя и показать полицейским содержимое своих сумок, но и подвергнуться личному обыску.

Это никого не смущало! Свободные люди, пришедшие защищать свободу, в буквальном смысле слова отдавали себя в руки лоботрясов в полицейской форме, изображавших из себя стражей порядка. Лоботрясы хищно досматривали участников митинга, соблюдая гендерные приличия: менты лапали ребят, ментовки — девушек. «А вдруг у вас там пояс шахида или стеклянная посуда?» — объяснял мне причины обыска подполковник полиции.

Я так и остался стоять перед рамками необысканным, наблюдая за защитниками свободы слова. Покорно проходя через личный досмотр, большинство были равнодушны, некоторые растерянно улыбались, другие недовольно кривились, но никто не возмутился и от унизительной процедуры не отказался. И ведь не в тюрьме, не под конвоем, где обыщут в любом случае — упирайся, не упирайся. А бывает, что и там упираются — до резиновых дубинок и смирительной рубашки. Здесь же и жертвовать нечем, разве что не постоять на трибуне или послушать ораторов издалека, а не вблизи.

Александр Подрабинек

Так какой смысл защищать свободу людям, жертвующим своим личным достоинством? Вот и выдавили из каждого по капельке свободы руками путинских полицейских. Вот почему у нас есть Путин и нет Майдана.

Но руками полицейских — это еще полбеды. Настоящая беда — когда своими руками. Когда садятся в кружок журналисты во главе с Лесей Рябцевой из «Эха Москвы» и сочиняют сначала отстойный закон про блогеров, а затем правила поведения для журналистов в соцсетях. Сочиняют вдохновенно, инициативно, задорно, с размахом и неким профессиональным эксгибиционизмом — долой правила приличия и достоинство профессии, мы будем душить нашу свободу своими собственными руками! Им даже полицейский для этого не нужен, и Роскомнадзор их лучший друг.

Холопский размах их велик и выходит далеко за пределы радиостанции и коллег по работе. Они хотят замазать своим коллективным страхом всех журналистов вообще. Им безразлично, что в нерабочее время правила внутреннего трудового распорядка на работника не распространяются. Если, например, договорится Алексей Венедиктов со своими журналистами о круглосуточной оплате их труда и отдыха, тогда может требовать от них подчинения дома и на работе. Не договорится — старания Рябцевой впустую. За ней последуют только те, кто согласится отдать свою свободу за сохранение работы, зарплаты и расположения начальства.

Их может оказаться не так уж мало, но только зачем журналисту работа, если у него нет свободы? Такая работа годится для пропагандистов, каковых, впрочем, в российских СМИ сейчас абсолютное большинство.

Лукавые продавцы своей личной свободы и своего личного достоинства раздраженно клеймят своих оппонентов в чистоплюйстве, тщеславии, выпендреже и хорошо еще, что не в экстремизме. Они свидетельствуют об относительности морали и превозносят искусство компромисса. Бог им судья. Они делают вид, что не замечают грани между честью и бесчестьем. Между тем, грань эта хоть и хрупка, но отчетлива. Человеку разумному и совестливому не заметить ее невозможно. Можно пренебречь ею один раз, и другой раз, и третий раз, и пренебрегать всю оставшуюся жизнь. Но тогда не надо жаловаться на отсутствие свободы. Отдаем по капле, вот и живем в рабстве.



Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Метцель














  • Зоя Светова: Его смерть в какой-то степени – это логичное завершение его жизни, потому что это был маленький человек, который в одиночку противостоял громадной системе подавления. 

  • Коммерсант: Российский активист и правозащитник Сергей Мохнаткин умер в возрасте 66 лет, сообщил писатель Виктор Шендерович в Facebook. 

  • Екатерина Барабаш: Последние годы его жизни — это история карательной системы России, рассказанная на примере одного человека.

     

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Они опять убили хорошего человека
29 МАЯ 2020 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В минувший четверг в реанимации одной из московских больниц скончался, как теперь справедливо пишут, правозащитник Сергей Мохнаткин. Про людей, которые ушли из жизни на больничной койке, обычно говорят «умер своей смертью». Про Мохнаткина такого никак не скажешь. Он умер точно не своей смертью. Он был забит до смерти различными представителями российской власти, которые эту экзекуцию растянули на десять лет. Его забивали судьи в залах для судебных заседаний, сотрудники полиции в автозаках и отделах, вертухаи в зонах, на этапах и пересылках. 
Прямая речь
29 МАЯ 2020
Зоя Светова: Его смерть в какой-то степени – это логичное завершение его жизни, потому что это был маленький человек, который в одиночку противостоял громадной системе подавления. 
В СМИ
29 МАЯ 2020
Коммерсант: Российский активист и правозащитник Сергей Мохнаткин умер в возрасте 66 лет, сообщил писатель Виктор Шендерович в Facebook. 
В блогах
29 МАЯ 2020
Екатерина Барабаш: Последние годы его жизни — это история карательной системы России, рассказанная на примере одного человека.  
Сопротивление обнулению
13 МАРТА 2020 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Вопреки мнению многочисленных резонеров и пикейных жилетов, то, что произошло, 10.03.2020 является поворотным пунктом в истории российской государственности и, несомненно, будет иметь долговременные последствия. По сути, произошел тысячелетний провал во времени, возврат к архаичным временам, когда легитимность власти полностью воплощалась в «сакральном» теле одного человека, который уже не метафорически, а юридически стал источником власти. Холуйская фраза Володина о том, что «Россия – это Путин, Путин – это Россия», закреплена в Конституции, которая в этот момент исчезла из юридического поля, превратившись в кусок использованной туалетной бумаги.
Прямая речь
13 МАРТА 2020
Андрей Колесников: Не потому, что гражданское общество слепо или неактивно, а потому что всем очевидно: протесты заведомо не могут достичь своей цели.
В СМИ
13 МАРТА 2020
"Эхо Москвы": ...сегодня в акции приняли участие более сорока человек, в очереди еще около шестидесяти. Среди плакатов, которые принесли участники – «Обнуляй и властвуй»...
В блогах
13 МАРТА 2020
Abbas Gallyamov: ...оппозиции имеет смысл присмотреться к сенатору Мархаеву, подавшему сегодня в верхней палате единственный голос против кремлевского конституционного пакета.
Марш Немцова прошел. Неделя консолидации закончилась
2 МАРТА 2020 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Надо сказать, что в этот раз и власти, и оппозиция ожидали, что народу на акцию, приуроченную к пятой годовщине убийства Бориса Немцова, придет много. За год в России чего только не произошло, а последние инициативы Кремля по улучшению отечественной Конституции взбудоражили общественность не на шутку. И, учитывая, что Марш Немцова — это всегда политическая акция даже в большей степени, чем мемориальная, надежды на то, что численность демонстрантов приблизится к стандартам начала 2012 года, не выглядели совсем уж беспочвенными. В полной мере им не суждено было сбыться:
Прямая речь
2 МАРТА 2020
Алексей Макаркин: Нет оснований полагать, что после этого марша оппозиция не вернётся к внутренним конфликтам. Это всё-таки мемориальное мероприятие, но внутреннюю конкуренцию никто не отменял.